Волей или неволей: как нотариус устанавливает волю гражданина, когда слов недостаточно
Анатолий Арбузов,
нотариус Санкт-Петербурга, кандидат юридических наук
18 ноября 2014 года в Норвегии умер 25-летний Матс Стин. С раннего детства он жил с диагнозом мышечная дистрофия Дюшенна – тяжёлым нервно-мышечным заболеванием, которое год за годом отнимало у него подвижность. К десяти годам он уже не мог ходить и пересел в инвалидное кресло, а в последние годы жизни едва мог шевелить пальцами. Его родители, Роберт и Труде, видели, как сын почти безвыездно проводит время дома, за компьютером, и боялись, что болезнь обрекла его на одиночество.
Правда открылась им только на похоронах. Проводить Матса в последний путь приехали друзья со всей Европы – люди, с которыми он никогда не встречался лично, но которых прекрасно знал по онлайн-общению в сети Интернет. Под именем Ибелин он много лет был полноценным участником большого игрового сообщества: помогал друзьям, переживал ссоры и примирения, был тем, на кого рассчитывали. В виртуальном мире, где тело переставало иметь значение, Матс Стин был не одинокой жертвой обстоятельств, а другом, которого любили и которому доверяли.
Эта история – о том, что физические ограничения далеко не всегда означают ограничение личности, её воли и её способности участвовать в жизни, если рядом находятся люди, помогающие эту волю выразить и услышать.
Похожая, хотя и куда более будничная, задача ежедневно стоит перед нотариусами: понять, чего на самом деле хочет обратившийся к ним человек, даже если обычная речь ему недоступна. В данной статье я постараюсь объяснить, как нотариус выясняет волю человека, как он помогает гражданам решать их повседневные юридические вопросы и с какими трудностями он сталкивается на практике в этом деле.
Что на самом деле проверяет нотариус
Одна из первоочередных задач, стоящих перед нотариусом при совершении нотариального действия, – убедиться, что перед ним дееспособный человек, действующий при этом осознанно и без принуждения. За данной формулировкой стоит проверка того, что в возникающем правоотношении нет так называемых «пороков в субъекте и субъективной стороне», то есть что к нотариусу обратился гражданин, понимающий происходящее.
Оценивая эти качества, нотариусы как юристы различают три взаимосвязанных, но не тождественных понятия:
– воля – это внутреннее, ещё не проявленное вовне намерение человека: то, что он планирует сделать;
– волеизъявление – это способ, которым воля становится видимой для окружающих: слово, подпись, кивок, выбор символа на планшете;
– действительное намерение – это итоговая, реальная цель, ради достижения которой человек обращается к нотариусу.
Как видно из описания, воля и действительное намерение тесно переплетены, и их очень легко спутать. Однако это не одно и то же. Их различие можно пояснить так: воля отвечает на вопрос, действует ли человек по собственному, свободному решению, – то есть хочет ли он сам, осознанно и без принуждения, вступить в то или иное правоотношение. Действительное намерение отвечает на другой вопрос: ради чего конкретно он это делает, какой реальный результат ему нужен.
В норме все эти три элемента совпадают: например, обращаясь к нотариусу за удостоверением договора купли-продажи, человек хочет продать квартиру (воля), говорит об этом и подписывает договор (волеизъявление), и именно продажа квартиры – его подлинная цель (намерение). Но так бывает не всегда.
Классический пример расхождения – притворная сделка. Разница особенно заметна в случаях, когда воля есть – человек осознанно и добровольно действует, – но оформляемая им сделка не совпадает с тем, чего он на самом деле хочет достичь. Представим, что дедушка решает передать квартиру внуку в обход других сособственников, имеющих преимущественное право покупки при продаже доли, и приходит к нотариусу оформить договор дарения. Его воля есть и она настоящая: он осознанно, добровольно и в здравом уме подписывает документ, и никто его не принуждает. Но его действительное намерение – не просто безвозмездно подарить имущество, а обойти преимущественное право покупки других сособственников, хотя по сути стороны договорились именно о продаже (внук неофициально передаёт деду деньги). Воля (осознанное желание оформить документ) здесь совпадает с волеизъявлением (подписанный договор дарения), но действительное намерение сторон – иное: не подарить, а продать.
Другой пример – когда нет не только действительного намерения совершить определённую сделку, но и сама воля человека не сформировалась надлежащим образом в силу заблуждения, обмана или недееспособности гражданина, то есть, говоря юридическим языком, имеется так называемый «порок воли» – ситуация, при которой само согласие человека изначально дефектно: человек либо вовсе не сформировал осознанного желания, либо его желание было искажено обманом или заблуждением.
Именно в силу изложенных обстоятельств нотариус в своей работе никогда не ограничивается тем, что документ подписан: он дотошно выясняет у сторон все условия сделки, проговаривает их, уточняет, пока доподлинно не выяснит, что за подписью стоит настоящее, осознанное и действительное желание человека.
Дееспособность бывает разной
Но и это не всё. Важно различать дееспособность гражданскую (юридическую) и то, что иногда называют «медицинской дееспособностью» – фактическое состояние человека в конкретный момент. Гражданская дееспособность – формально-юридическая категория: она определяется законом и либо есть у человека в полном объёме, либо ограничена решением суда. Нотариус не проводит медицинскую экспертизу и не ставит диагнозы – эти вопросы находятся в компетенции врачей и судов. Но, установив возраст и, в предусмотренных законом случаях, отсутствие судебного акта о признании гражданина недееспособным, а также опираясь на профессиональный опыт, проведя продолжительную беседу и приняв во внимание вопросы и ответы, а также поведение обратившегося человека, нотариус убеждается, что в момент совершения нотариального действия человек понимает значение своих действий и может руководить ими, – что иногда называют фактической, «сиюминутной» дееспособностью в сделке. Результат такой проверки дееспособности закрепляется в удостоверительной надписи нотариуса при совершении сделки либо иным образом фиксируется при совершении иного нотариального действия.
Указанное действие нотариуса по выяснению изложенных выше обстоятельств и их последовательному закреплению обеспечивает высочайшую стабильность гражданского оборота в правовых государствах, устанавливая высокий барьер для последующего недобросовестного оспаривания совершённого действия по вымышленным мотивам. Это закреплено нормами права. Так, согласно части 5 статьи 61 Гражданского процессуального кодекса РФ и части 5 статьи 69 Арбитражного процессуального кодекса РФ, обстоятельства, подтверждённые нотариусом при совершении нотариального действия, по общему правилу не нуждаются в повторном доказывании в суде, если подлинность нотариального документа не опровергнута в установленном порядке. Проще говоря, если нотариус удостоверил сделку, то это уже само по себе означает, что, во-первых, ее участники вели себя адекватно ситуации, а во-вторых, они проявили обычную осмотрительность – обратились к профессионалу, который специально проверил все обстоятельства сделки: её объект, содержание, участников и их подлинную волю. Поэтому указанные положения обязывают установленные нотариусом факты (в том числе то, что нотариус не усмотрел признаков недееспособности) считать истинными, пока не доказано обратное. В последующем, в случае спора о дееспособности, данный законодательный императив фактически смещает бремя доказывания на оспаривающую сторону и заставляет ее не только опровергать факт дееспособности обратившегося к нотариусу лица, но и доказывать, что «квалифицированный нотариус, наблюдая лично все обстоятельства дела, имеющий большой опыт общения по профилю своей работы, мог не заметить признаки недееспособности». Указанное настолько невыполнимо, что в юридической практике многих европейских стран латинского нотариата нотариальные действия крайне редко оспариваются по мотиву недееспособности обратившегося лица; а если спор по данному основанию всё-таки состоялся, суды в подавляющем большинстве случаев отказывают истцам в удовлетворении исковых требований, так как личное, непосредственное восприятие нотариусом обстоятельств совершения нотариального действия «здесь и сейчас» является для суда гораздо более серьезным доказательством дееспособности обратившегося к нотариусу лица – в отличие от иных доказательств, например, от последующей судебной экспертизы, которая опирается лишь на косвенные данные (медицинские карты, показания свидетелей) и реконструирует состояние человека задним числом. К тому же в странах латинского нотариата учитывается и то обстоятельство, что нотариус объективно является независимым лицом и несёт личную имущественную ответственность (как правило, застрахованную) за ошибки, поэтому у него есть прямой стимул не удостоверять сделку при малейших сомнениях – вплоть до отказа в совершении нотариального действия или назначения дополнительной проверки (медицинского освидетельствования, привлечения свидетелей). Это качество отличает его от лиц, оспаривающих совершенное действие по мотиву недееспособности гражданина, у которых в споре о праве всегда есть имущественный интерес.
Когда обычной речи недостаточно
Установить волю и обеспечить её ясное выражение нотариус обязан у каждого обратившегося – включая тех, для кого стандартное общение по тем или иным причинам затруднено. Если человек не владеет русским языком, к нотариальному действию привлекается переводчик. Если человек в силу заболевания, травмы или особенностей развития не может говорить или писать привычным образом, на помощь приходят средства и методы альтернативной и дополнительной коммуникации (далее – АДК): жесты, взгляд, карточки с изображениями, специальные планшеты и коммуникаторы. Использование таких средств само по себе не ставит под сомнение дееспособность человека и не освобождает нотариуса от обязанности убедиться, что это действительно его воля, а не воля постороннего человека.
Как проходит нотариальное действие с использованием АДК
Конечно, работа с гражданином, использующим АДК, требует от нотариуса и всей конторы дополнительной подготовки. Это отдельное сложное и ответственное мероприятие, которое заранее планируется.
Как правило, отправной точкой служит обращение самого гражданина – лично, через его законного представителя, близких или иным доступным ему способом – в нотариальную контору: ещё до визита он сообщает о планируемом обращении, об особенностях своей коммуникации и используемых средствах АДК, а также о сути вопроса, с которым намерен прийти к нотариусу. При этом выясняется, каким именно средством АДК пользуется гражданин, при необходимости приглашается технический специалист, имеющий профильную подготовку в области настройки работы средств АДК, а сами средства коммуникации – технически проверяются: работает ли устройство, различимы ли символы, достаточно ли времени закладывается на ответ.
Указанный выше специалист подтверждает исправность и пригодность применяемых средств. Пока в России, к сожалению, не существует единого официального реестра таких специалистов, а когда гражданам с ограниченными возможностями, желающим совершить нотариальное действие, требуется привлечение таких профессионалов, нотариусу приходится наводить справки о них дополнительно – например, в региональных ресурсных центрах, организациях реабилитации, профильных образовательных и социальных организациях, профессиональных сообществах и некоммерческих организациях, работающих в сфере АДК. Нет и реестра номенклатуры программно-технических средств АДК.
Привлечение подобного специалиста по АДК рекомендуется в первую очередь в случаях, когда без специальных знаний невозможно надёжно обеспечить коммуникацию: гражданин использует индивидуальную или малознакомую систему символов, тактильную коммуникацию, айтрекинг, переключатели или иной альтернативный способ доступа; ответы неоднозначны; требуется адаптация информации на ясном языке; необходимо подтвердить функциональность системы; у гражданина имеются интеллектуальные, сенсорные, двигательные или поведенческие особенности.
Одновременно контора должна быть готова принять гражданина физически – в частности, обеспечить возможность передвижения на инвалидной коляске.
Прежде чем перейти собственно к сделке, иному нотариальному действию, нотариус убеждается в дееспособности и осознанности обратившегося: задаёт простые контрольные вопросы, не являющиеся так называемыми «направляющими вопросами», то есть не подсказывающие желаемый ответ, просит объяснить своими словами (или своими символами) смысл предстоящего действия, проверяет, понимает ли человек его последствия и имеющиеся альтернативы. Формальный ответ «да» сам по себе не считается достаточным подтверждением понимания.
Понятно, что гражданину с ограниченными возможностями обычно требуется больше времени: на восприятие вопроса, на формулирование ответа с помощью АДК, на паузы и повторы. Кроме того, любой человек в непривычной обстановке испытывает стресс и дискомфорт – так мы устроены. Всё указанное нотариусы обязательно учитывают при планировании приёма, закладывая заведомо больший интервал, чем для обычного нотариального действия, и задавая вопросы короткими, простыми блоками. В подобной работе нотариусу может очень помочь наличие у обратившегося лица коммуникативного паспорта – брошюры, составленной с участием заявителя, в которой он от первого лица сообщает важную информацию о себе и особенностях общения с ним.
Желательно также, чтобы подобное нотариальное действие сопровождалось видеофиксацией – она помогает впоследствии подтвердить, что воля была выражена свободно и правильно понята. Такой способ закрепления доказательств разрешён ст. 42 Основ законодательства Российской Федерации о нотариате. Формально видеофиксация предусмотрена прежде всего для установления личности обратившегося, однако запись всего процесса взаимодействия становится дополнительной гарантией и для нотариуса, и для самого гражданина – разумеется, при отсутствии возражений заявителя против её использования (так называемого «пассивного согласия»), о чём также делается отметка.
Всё это можно отразить в тексте нотариального документа: например, указать, что использовались конкретные средства АДК. Также, если к процедуре привлекался рукоприкладчик – лицо, которое расписывается вместо обратившегося к нотариусу, если тот не может сделать это самостоятельно, – это обязательно прописывается в документе. Подобным же образом указывается, что применялась видеофиксация и что заявитель против неё не возражал. Полученные сведения нотариус может внести и в реестр нотариальных действий Единой информационной системы нотариата. Данная информация может оказаться существенной, если впоследствии сделка окажется предметом спора.
А можно ли просто использовать обычный планшет с приложением?
Закономерный вопрос: подойдут ли для нотариального действия с участием лица с ограниченными возможностями общения обычные планшеты и мобильные приложения для коммуникации – платные и бесплатные, которых сегодня немало? Такие средства действительно широко применяются в повседневной жизни людей с нарушениями коммуникации. Но для юридически значимых действий, где особенно важна бесспорность результата, одного факта наличия такого приложения недостаточно. Здесь требуется дополнительная сертификация или техническая экспертиза используемого средства: важно быть уверенным, что оно точно и без искажений передаёт именно те сведения, которые вводит сам гражданин, и что в процесс общения не вмешивается кто-то посторонний.
Нотариус проверяет не только слова, но и обстановку вокруг человека
Отдельная задача нотариуса при работе с гражданином, использующим АДК, – убедиться, что на него никто не оказывает давления. Ответ, выраженный с помощью АДК, физически проходит через устройство, – а значит, риск того, что чужая воля выдаётся за волю обратившегося, требует особого внимания. Поэтому нотариус наблюдает за поведением заявителя, задаёт дополнительные вопросы, при необходимости общается с ним один на один (например, без рукоприкладчика) и оценивает, нет ли признаков подсказки или принуждения.
Никто не должен оставаться неуслышанным
В заключение хочу сказать, что рассказанная мной выше история Матса Стина запомнилась миру не потому, что он преодолел болезнь, а потому, что рядом с ним – пусть на расстоянии тысяч километров – оказались люди, готовые его слышать и понимать на том языке общения, который был доступен именно ему. Ровно то же самое, только в рамках юридической процедуры, стремится обеспечить и российский нотариат: не оставить человека с ограниченными возможностями наедине с его трудностями, а создать вокруг него – в буквальном смысле, начиная с пандуса у входа в контору и заканчивая терпеливым, внимательным диалогом – среду, в которой его действительная воля будет услышана, правильно понята и надёжно защищена законом.
В этом и заключается роль нотариуса: с одной стороны, он помогает гражданам, для которых привычное общение затруднено, реализовать их права наравне со всеми; с другой – стоит на страже того, чтобы за спиной человека с ограниченными возможностями никто не мог совершить сделку вместо него или обмануть его доверие. Иными словами, подлинный смысл нотариальной защиты – защиты не документа, а человека и его свободной воли.
Фото: magnific.com